rubicon


Рубикон

Хроники резидента точки бифуркации


Previous Entry Share Next Entry
Трофейные пушки
rubicon
Я очень обижался на деда за то, что он не любил рассказывать про войну. Просто был я тогда слишком мал, и не знал еще, что нежелание рассказывать о войне типично для очень многих ветеранов, а не для одного лишь моего деда, и что ничего удивительного или уникального в этом нет. Повидав столько смерти и горя, сколько тому, кто там не был, и представить себе невозможно, не каждый захочет эти воспоминания воскрешать. Но это я понял много позже, когда уже сам стал взрослым человеком.

plakaty-velikoj-otechestvennoj-vojny-1941-1945-gg_29

А тогда, в юном возрасте, я постоянно дулся на деда за то, что он не хочет рассказывать мне увлекательные истории о том, как весело надавали пинков фашистам и гнали их, обделавшихся, до Берлина. Ведь война представлялась мне захватывающим приключениям, где все происходит как в кино – пулемет тра-та-та, наши идут в атаку, фашисты позорно бегут… Именно таких историй, подтверждающих мое представление о войне, я и ждал от деда. Но не дождался, и только лишь с годами понял почему.

Но у деда было чем откупиться. Он очень любил своих однополчан, и обладал неистощимым запасом историй про своих фронтовых друзей. Хороших, интересных историй. Получалось у деда хитро - были эти истории вроде как и про войну, но не про то как воевали. Тем не менее, чаще всего срабатывало. Послушав историю-другую, я обычно оставлял деда в покое. Потому что было хоть и не совсем то, что я просил, но все равно очень интересно.

А еще дед очень хорошо пел. Удивительно хорошо. Этим он тоже часто пользовался, чтобы отбиться от настойчивых требований рассказать, как в пух и прах разгромили фашистов и покрошили их всех, гадов, из пулемета.

- Расскажи, дедушка, про войну. Ну, расскажи, а? - обычно начинал осаждать деда я, зная, что разговорить его на эту тему непросто.
- Да что там рассказывать. Давай я лучше тебе песни спою, которые мы любили на фронте.

Сначала я обычно морщился, мол, вот еще, песенки какие-то. Несерьезно. Нет, этим не откупишься, дед. Даже не мечтай.

Но у деда получалось. Просто, когда он начинал петь, я сразу забывал о том, что еще минуту назад был решительно настроен все-таки добиться наконец от деда правильной истории про то, как здоровско расколошматили фрицев, а дед лично убил тысячу фашистов. На полном серьезе, кстати. Мне почему-то очень хотелось, чтобы оказалось, что дед тысячу фашистов убил. Можно больше, но не меньше. Однако, когда дед начинал петь, фантазии о полчищах уничтоженных фашистов из моей головы тут же улетучивались. Он действительно очень хорошо пел.

Больше всего дед любил песню «Ты ждешь, Лизавета» из довоенного фильма «Александр Пархоменко». Это была его своего рода визитная карточка, даже фронтовые друзья часто говорили, что не представляют Бориса Ивановича без этой песни.



Был лишь один случай, когда уловки деда не сработали. Ни фронтовые песни, ни истории про однополчан, ничто не помогло. Я решительно требовал историю именно про войну, и дед неожиданно согласился. В первый и в последний раз. Видимо, понял, что бывают дни, когда нужно уступить.

И дед начал рассказ. Я замер, не дыша, боясь спугнуть свою удачу. Но история оказалась совсем не такой, как я ожидал. Дед не торопясь рассказывал про то, как они готовились к какому-то бою – где ожидали встретить врага, как расположили резервы, какие задачи были поставлены батальонам, что должна была делать артиллерия, куда планировали нанести контрудар, и тому подобное. Я почти не помню подробностей, потому что понимание этой военной рутины  давалось мне с огромным трудом.

Честно сказать, я вообще не понимал, о чем речь. Было мне лет восемь тогда, и умение выделять частное из общего еще не сформировалось – война представлялась мне чем-то единым целым, видеть внутри которого отдельные части я еще не умел. Навалились всей кучей на врага, закошмарили до мокрых штанов, и погнали прочь. Так, примерно, мне это виделось. То, что бывают рода войск, разные типы вооружений, предназначенные для разных типов задач, что нужно правильно организовать их взаимодействие на поле боя, такой уровень абстракции был мне в то время недоступен.

Но я терпеливо ждал, полагая, что будет примерно как в фильмах про войну. Сначала непонятная скучища, но терпение усидчивых вознаградится тем, что в конце обязательно будет зрелищный бой и тра-та-та из пулемета. Возможно, это и сработало бы, прояви я достаточно выдержки, но случилось непредвиденное. В своем рассказе дед упомянул совершенно неожиданный для меня факт – он рассказал батарее трофейных немецких пушек, которую они замаскировали и собирались использовать для нанесения удара во фланг врагу. Меня это настолько ошарашило, что я не выдержал и встрял.

473068

Ведь я был правоверным советским ребенком, и все фашистское обладало для меня чем-то вроде ритуальной нечистоты – к тому, что лапали своими грязными руками фашисты, и прикоснуться-то было противно. Не говоря уж про то, чтобы этим пользоваться. Да и в безоговорочном превосходстве советского оружия я тоже был свято убежден. А тут – трофейные немецкие пушки. Когнитивный диссонанс, как сейчас говорят. Вобщем, я не выдержал и встрял.

- Дедушка, зачем же вы использовали немецкие пушки? У нас ведь есть наши советские пушки, которые гораздо лучше немецких.

Дед надолго замолчал. Ну как объяснишь такое ребенку? Слишком многое пришлось бы рассказать, да такого, чего детям может лучше и не знать, пока не вырастут. Но дед нашел нужные слова, и ответил мне фразой, которую я запомнил на всю жизнь.

- Сынок, если бы это нужно было для Победы, я бы с убитого фрица портянку снять не побрезговал. А тут, целая батарея хороших исправных пушек. Конечно же, мы их использовали.

У меня холодок по спине пробежал. Было понятно, что дед не шутит. И если фраза насчет портянок еще, возможно, была художественным преувеличением, то вот в том, что дед сапоги с убитых фрицев стягивал, сомневаться не приходилось. Мир менялся, и я совершенно по-новому смотрел на деда, а через него и на всю войну, на все те события.

Эта фраза словно открыла для меня дверь в новую реальность, и дальнейший рассказ меня уже не интересовал. Слишком многое надо было обдумать, понять и вобрать в себя. Слишком многое обрушилось на мой детский ум, слишком многое случилось впервые. Впервые дед рассказал о войне, впервые в его мягком голосе прозвучала сталь, и еще я впервые понял, что часто слышанная мной фраза «любой ценой» - не пустой звук.

********************
Все рассказы цикла "Семейные предания"

  1. Письма, которые дед не успел прочитать

  2. На берегу Днепра

  3. Огненный плацдарм и боевое знамя полка

  4. Рекордная высота

  5. Трофейные пушки











?

Log in

No account? Create an account